ПЦР. Гепатит D, количественный (RNA HDV)

Определение антител к вирусу гепатита D (HDV), IgG и IgM, выполняется для качественной идентификации суммарных антител к HDV у лиц с подтверждённой позитивностью по поверхностному антигену вируса гепатита B (HBsAg). Тест помогает распознавать коинфекцию или суперинфекцию HDV на фоне гепатита B, поддерживает дифференциальную оценку атипичного или тяжёлого гепатита и информирует о прогнозе при смешанном вирусном гепатите. При реактивном результате по антителам к HDV следует выполнить исследование РНК HDV для различения активной репликации и перенесённой или разрешившейся инфекции; результаты интерпретируют совместно с маркёрами HBV (HBsAg, anti-HBc, ДНК HBV). Хотя тест носит преимущественно диагностический характер, его можно включать в оценку в динамике у пациентов с документированной инфекцией HDV.

HDV — дефектный вирус с кольцевым одноцепочечным РНК-геномом, репликация которого зависит от вируса гепатита B и который использует поверхностный антиген вируса гепатита B (HBsAg) для формирования оболочки. Около 5% лиц с гепатитом B коинфицированы HDV. Описаны три основных генотипа: генотип 1 распространён повсеместно, генотип 2 встречается в Восточной Азии, генотип 3 преобладает в Южной Америке. Вирус устойчив к кислым условиям и повышенным температурам, но инактивируется в щелочной среде. Передача осуществляется преимущественно парентерально, аналогично HBV; половой и вертикальный пути встречаются реже. К группам повышенного риска относятся лица, употребляющие инъекционные наркотики, реципиенты органов, пациенты на гемодиализе и лица, получающие частые трансфузии. Инфекция HDV возникает только при наличии острого или хронического HBV либо носительства HBsAg и, следовательно, представляет собой смешанную инфекцию. Репликация HDV может подавлять репликацию HBV (вирусная интерференция), что может снижать или маскировать отдельные серологические маркёры HBV. Клинические синдромы различаются по времени инфицирования. Коинфекция (одновременное заражение HBV и HDV) имеет инкубационный период 3–7 недель и, как правило, проявляется острым началом с лихорадкой, тошнотой, анорексией и желтухой. Биохимическая активность часто двухфазная: первоначальный пик активности аланинаминотрансферазы/аспартатаминотрансферазы обусловлен HBV, а через несколько недель следует второй пик, связанный с HDV; около 90% случаев коинфекции заканчиваются выздоровлением. Суперинфекция (инфицирование HDV у лица с уже имеющимся HBV) ассоциирована со значительно меньшей вероятностью выздоровления, отмечаемой лишь в 5%–10% случаев. Дифференциация коинфекции и суперинфекции опирается на клиническое течение и серологические маркёры HBV: anti-HBc IgM поддерживает коинфекцию, тогда как anti-HBc IgG свидетельствует в пользу суперинфекции. Инфекция HDV снижает вероятность благоприятного противовирусного ответа; примерно в 5% случаев наблюдается быстро прогрессирующее поражение печени с летальными исходами. Хронический гепатит и цирроз повышают риск гепатоцеллюлярной карциномы, хотя прямую причинно-следственную связь с HDV не доказано. По мере прогрессирования цирроза репликация HDV может снижаться. У реципиентов печени от доноров, инфицированных HDV, возможен латентный вариант: при отсутствии HBV или его подавлении иммунопрофилактикой репликация HDV может оставаться ограниченной поражёнными гепатоцитами без диссеминации, и РНК HDV может не определяться в крови. С аналитической точки зрения, РНК HDV становится выявляемой методом ПЦР в течение нескольких дней после инфицирования, тогда как антитела к HDV появляются через недели; следовательно, нереактивный результат по антителам не исключает очень раннюю инфекцию. Реактивный результат по антителам к HDV требует подтверждения и стадирования с использованием РНК HDV и сопоставления с маркёрами HBV (HBsAg, anti-HBc, ДНК HBV). Как и при других иммуноанализах, возможна неспецифическая реактивность; при сохраняющемся клиническом подозрении несмотря на отрицательный результат по антителам рекомендуется альтернативное HDV-специфическое тестирование.